Наконец вирус добрался и до Москвы. В городе объявлена эпидемия, министр здравоохранения выступает с призывами защищаться от заразы. Весь вопрос - как? Вот, скажем, японцы. Что не так, они - в респиратор (прозрачная пластиковая маска, похожая на кислородную). Вот и мы решили надеть маски (только из специальной ткани) да выйти 'в люди'...

Как показал опыт, встреча Востока и Запада, в результате которой и появилась русская культура, прошла даром. Не помним мы свои восточные корни. Широкая русская душа любит риск и о собственном здоровье не особенно печется. Вот и на наши белые повязки люди среагировали, как бык на красную тряпку. Фразы типа 'Вы что, очень страшные?' или 'Вы намордники надели, чтобы не кусаться?' - были редким исключением. Подавляющее большинство принимало нас за больных. Мысль о том, что мы сами боимся заболеть, пришла в голову единицам. В результате нас не пустили ни в ночные клубы, ни в ресторан:

- Всех клиентов распугаете. Когда выздоровеете, приходите.

Ехать с нами в лифте никто не решался:

- Дома надо сидеть, когда болеешь, - бурчали.
Зато, оказавшись в метро в час пик в 'намордниках', мы поняли всю прелесть своего положения. Пассажиры вежливо расступались, а особо сердобольные даже уступали молодым девушкам места, решив, видимо, что мы доживаем последние дни. До нужной станции репортеры 'МК' добрались в полупустом вагоне.
Исследовав 'места общего пользования', двинулись мы в структуры посерьезней. Начали с телецентра. Пропуска нам выписали безоговорочно, не попросив даже снять маски, дабы 'сверить личность'. Поинтересовались только, зачем повязки. Когда мы ответили, что боимся заболеть гриппом, понимающе закивали.

- А где продаются? В аптеке? Надо себе купить, а то ходят тут всякие...
Вышколенная останкинская охрана была настолько поражена нашим внешним видом, что даже не попросила снять маски, хотя те скрывали все лицо, кроме глаз. Растерянностью охраны мы не преминули воспользоваться при выходе, поменявшись документами.