Что и говорить, коммерческий успех картин Аллена весьма скромен - он никогда не получал сверхприбылей какого-нибудь 'Титаника', его аудитория живет по ту сторону океана, да и сам он - абсолютный европеец по духу. Но европеец ветхозаветный, ежесекундно рефлектирующий по поводу сразу всех 'еврейских вопросов' - от религиозно-мистических до сугубо практических.
Тем не менее этот неврастеник, 'неудачник' и параноик аккуратно, год за годом, выдает по картине, превращая свои бесчисленные фобии в блистательные экзерсисы, где жизнь и смерть, психоанализ и религия, Фрейд и Юнг, творчество и чудотворство сплетаются в причудливом противостоянии, а проклятые вопросы прячутся под личиной небрежных шуточек.

'Разбирая Гарри', двадцать шестая по счету картина Аллена, - своеобразный итог его творчества, где извечные алленовские мотивы и лейтмотивы множатся с непостижимой даже для него энергией, силясь прийти к вожделенному общему знаменателю. Тщетно. 'Примиряющий' финал - Гарри Блока, писателя, обступают со всех сторон его персонажи, - выглядит умиротворяющей натяжкой, невольной цитатой из 'Восьми с половиной' Феллини, где финальная встреча героя со своими персонажами звучала благозвучной нотой приятия жизни.

Явление же Гарри Блока (которого, разумеется, играет сам режиссер) своим персонажам не становится сакральным, как это было у Феллини, актом, явлением творца своим творениям; скорее визит вежливости, передышка в вечной гонке.

Подстегиваемой неумолимым страхом смерти, которую он заклинает всеми подручными средствами - шуткой, ерничеством, иронией, держа таким образом зловещую гостью на приличном расстоянии. Впрочем, еще ни в одной алленовской картине она не подступала так близко: в своих бесконечных скитаниях Гарри Блок побывает даже... в аду, спустившись на лифте ('Четвертый этаж - мошенники, воришки, литературные критики, седьмой этаж - СМИ. Извините, весь забит'), где роль Вергилия исполняет противный женский голос вышколенной секретарши.

Живя в равнинном, плоском мире политкорректности, в мире психоаналитиков, феминисток и готовых истин, он сопротивляется размеренной скуке 'идеального общества', переиначивая свою вселенную, играя смыслами, виртуозно ускользая от общих мест, сопротивляясь догме, - и все это с единственной целью: пребывать в каждую минуту бытия.