Сидельцы в замке Рамбуйе — сербы и косовские албанцы — за три недели переговоров выдали-таки на-гора тот минимум, который от них требовался: подписали политическое соглашение. Решение о методах контроля за выполнением соглашения, включая его военный аспект, отложено примерно на месяц. Этот полуитог позволил, однако, избежать самого неприятного во всей косовской истории — нападения ощерившегося ракетами, боевыми самолетами и эскадрами кораблей контингента НАТО на Югославию.
Компромисса добиться было чрезвычайно трудно — косовары требовали полной независимости края, а Белград согласен был дать Приштине «осязаемую» автономию. Члены контактной группы по бывшей Югославии, в том числе Россия, с позицией президента Слободана Милошевича в этом аспекте соглашались, подчеркивая, что автономия — форма уважения суверенитета и территориальной целостности республики. Разногласия в среде «контактников» начинались, когда речь заходила о гарантиях выполнения договоренностей. Запад полагал, что таким гарантом может быть только военный контингент НАТО численностью 30 тыс. человек. Белград же расценивал это как посягательство на суверенитет страны.
В Рамбуйе выявилась интересная тенденция — переговаривавшиеся стороны делали ставку друг на друга... каждая в надежде добиться своих целей. Косовары лезли из кожи, чтобы НАТО отреагировало силовыми акциями на отказ Белграда согласиться на военные аспекты урегулирования. Сербы же все надежды связывали с тем, что их оппоненты не подпишут политический документ, который не давал косовским албанцам перспектив немедленной независимости. В итоге госсекретарь США Мадлен Олбрайт вынуждена была прилюдно признать, что при наличии разногласий, в которых повинны обе стороны, было бы неверно применять силовые санкции в отношении только одной из них.
Здесь хотелось бы подчеркнуть разумный подход американской дипломатии к проблеме в целом. Пессимисты, в том числе и в России, предрекали, что Белград обречен на военные «акции возмездия» со стороны НАТО и США.