В нем голосовали выдающиеся политики Козлов и Скорынин, полемизировали умудренные юристы Гончар и Булахов. Спикер Дементей призывал всех уйти в задний проход зала и обещал назвать по фамилии толпящегося у пятого микрофона депутата Голубева. Потом Дементеем был Шушкевич. Потом Шушкевичем стал Гриб. Потом они проголосовали за Конституцию - и кто там во главе парламента, стало уже просто никому не интересно.
Мы жили в парламентской республике. Она была забавной, но не страшной. Президентская оказалась страшной. В начале пути от парламентаризма к президентству оказались дубинки, которыми избивали депутатов, в конце - угроза ввести вновь на территорию покрытой чернобыльским пеплом страны ядерное оружие. Это страшно.
Если это - плата за укрепление экономики, то почему мы живем так плохо? Почему экономические рычаги в руках Лукашенко работают хуже, чем таковые же в руках какого-нибудь Пиночета? Почему немцам, переболевшим тоталитаризмом, хватает Коля, подчиняющегося парламентскому большинству, а нам обязательно нужен свой всенародно избранный Гитлер, разгоняющий рейхстаги?
Мы не дозрели до президентства. Мы привыкли решать вечем, сходом. Персонифицированная власть превращается у нас в подобие недопеченной диктатуры. Так не лучше ли недопеченная демократия?
Я выбираю Конституцию БССР без шестой статьи о <направляющей и руководящей роли> какой бы то ни было партии. Я выбираю недопеченную демократию. Она у нас уже была. Другой мы не заслужили. Вернись, я все тебе прощу! Мы все тебе простим...