Эстонцы перевыполнили это условие: валютные резервы БЭ покрывают не только наличные, но и безналичные запасы эстонской кроны. Второе условие - политическое. И здесь, как говорится, возможны варианты.
Девальвировать национальную валюту Эстонии может только парламент страны по представлению правительства и государственного банка. Для этого, по идее, должны созреть некие объективные условия. Например, установиться слишком высокие процентные ставки. Или же возникнуть проблемы с производством и экспортом. В общем, большинство народа должно захотеть девальвации кроны.
Чего хочет большинство эстонского народа, в точности не известно. Однако один факт налицо: упомянутые выше неприятности в Эстонии уже случились. И хотя крупнейшие местные банки в последнее время несколько снизили процентные ставки, уровень последних остается ненормально высоким для твердой валюты. В промышленности же былой подъем сменился спадом. Пока что до уровня 1995 года.

Перемен к лучшему пока не видно. Себестоимость эстонской продукции становится все выше. Хотя рост заработной платы с прошлого года почти прекратился, продолжают дорожать электроэнергия, вода и остальные составляющие. Удивить рынки дешевым товаром становится трудно. Вложить средства в новые технологии и выиграть на качестве не получается. Деньги в Эстонии нынче слишком дороги.

Курс 8 крон за 1 марку для жителя Эстонии является таким же символом государственной стабильности, как развевающийся над резиденцией парламента триколор. Немудрено, что это соображение не позволило ни одной партии накануне выборов поставить под сомнение принцип валютного комитета. Однако выборы уже позади, и теперь политикам придется вытягивать страну из экономического спада.
И здесь вполне логично задать вопрос: а кому на самом деле хорошо от привязанной к немецкой марке кроны? Десяткам тысяч безработных, к которым ежемесячно прибавляются новые тысячи? Хуторянам, которые не могут продать свое мясо и молоко даже на внутреннем рынке? Тем же самым дышащим на ладан заводам? Или пенсионерам, чьи пенсии растут гораздо медленнее, чем цены в магазинах?
Теперь, когда политиков ожидает 4 года спокойной жизни, они могут ответить на эти вопросы более честно, чем в запарке предвыборной борьбы.