Получился любопытнейший эффект. Теперь вопрос о правдоподобии изображаемого отпадает вообще. Перед нами не мускулистый колосс зрелого соцреализма, но героическая фэнтези на экзотическом сибирском материале. Такая компьютерная обработка пленки позволяет избежать каких-либо моральных или исторических претензий: излагается сказка, а от сказки не требуют ни мотиваций, ни психологизма, ни логики.
Сочинение Анатолия Иванова, главного редактора журнала 'Молодая гвардия' и почетного спасителя России известно от кого, принадлежит к достойному ряду сибирских романов по-советски. Восходит эта традиция к Мельникову-Печерскому с его лесами и горами и Мамину-Сибиряку с его приисками и купцами. В ХХ веке наиболее достойным ее продолжателем был Вячеслав Шишков, чья 'Угрюм-река' - едва ли не самая читабельная советская эпопея - задала стандарт для целой генерации эпигонов. Эпигоны эти неизменно занимали почетные места в писательской иерархии, а главный из них - Георгий Марков, отец 'Строговых' и создатель 'Сибири' - возглавлял Союз писателей до самой перестройки. Рецепт сибирской эпопеи довольно прост: непомерный объем (как символ мощи сибирского характера), огромный временной охват, духмяные пейзажи с синими хребтами, мшаными болотами, рдяными закатами, рваными рубахами... Персонажи: обязательный купец с римскими оргиастическими замашками, бородатый, буйный, потный, одуревший от шальных денег, хлещущий водку ведрами, а баб плетками.

Положительный рабочий, посланный в глушь на предмет агитации. Зажиточный крестьянин, коварный пособник белогвардейцев, и тощий мужичонка-балагур, у которого всего хозяйства - чахлая лошаденка да неистощимый народный юмор (оба позаимствованы из шолоховской 'Поднятой целины', но перенесены на плодородную сибирскую почву, где и климат континентальнее, и речь заковыристее). Во всякой эпопее необходим элемент эротики, причем какой-то темной и зверской, извращеннее всякого де Сада: у Иванова купец Кафтанов насилует собственную дочь, у Проскурина молодая героиня без всякого идеологического прикрытия бегает по росным травам в неистребимой жажде зачатия.