Общий выпуск продукции, как говорит статистика, сократился примерно вполовину. Но жизненный уровень в среднем упал в меньшей степени, потому что страна жила, набирая долги, проедая то, что ей досталось от предыдущего режима. И хотя Гайдар и его соратники утверждают, что они получили полностью разоренную экономику и сумели за короткий срок добиться насыщения рынка товарами, на самом деле им перепало отнюдь не плохое наследство. Иначе вряд ли удавалось бы все это время оставаться на плаву и поддерживать для значительной части населения сносные условия жизни. Это происходило потому, что шла стремительная распродажа накопленного. Тот, кто смог продать, скажем, алюминий или медь на экспорт, оказывался с большими барышами, поскольку курс доллара был заоблачно высок по отношению к рублю.
Потом пришлось перейти к заимствованию денег на Западе. Все глубже и глубже страна залезала в долговую петлю, по сути, обирая своих детей и внуков. Причем долги возникли не только внешние, но и внутренние. Народ ведь и при низких доходах старался отложить что-то про запас. Хотя жизненный уровень резко упал после либерализации цен, тем не менее либеральные реформаторы хвалились, что, мол, вот накопления населения растут, деньги попадают в банки. Но деньги граждан, доверенные банкам, использовались отнюдь не на строительство новых предприятий — банкиры давали эти вклады под высокие проценты в качестве краткосрочных кредитов. Набивали свой собственный карман, не думая о стране и ее гражданах. Самым выгодным был своеобразный бизнес: взять кредит на Западе под 5—6 процентов, затем превратить доллары в рубли и ссужать их клиентам под 30—40, а то и под все 100 процентов. Словом, эти спекуляции позволяли жить, но не могли длиться до бесконечности. Обвал рано или поздно должен был наступить.
Последние годы отличались и большой социальной дифференциацией. Считается, что процентов пять россиян сильно разбогатели, возможно, процентов десять не ухудшили своего жизненного положения. Остальные же оказались отброшенными за грань нищеты.